Я болезнью болезнь свою не считал.

 

 

 

 

 

Я болезнью болезнь свою не считал.

На нее четверть века угрохал я.

Список мой послужной твоему не чета

 Я пронзал сердце дамское походя.

 

 

Ты о тех, кто за мною пошли, не пошли:

Я присниться умел в сне заоблачном.

Через губы мои сотни женщин прошли

По программе мирского всеобуча.

 

 

Для меня наводили они марафет.

Невниманьем меня не обидели.

И слетались. Слетались. Как мошки на свет.

Яркий свет холостяцкой обители.

 

 

Я их гнул. Я играл, как буран тростником.

Я работал умеючи с душами.

А сегодня кажусь я себе мясником,

Обращаться обученным с тушами.

 

 

Не тельцу поклонялся, а с тельцем возне.

И победы над дамами праздновал.

Но, когда ты стремишься к сплошной новизне,

Новизна станет однообразною.

 

 

Обладая одной, думал я о другой,

И желанья текли полноводной рекой.

Озорной. Никогда не мелеющей.

Только русла уже не имеющей.

 

 

 

 

 

‘Полоса эта – думал – пройдет’. Невдомек

Было мне, что уже в зазеркалье я.

Вдоль иду полосы я, а не поперек.

А она без конца. Как нейтральная.

 

 

Не Эрот в мое сердце стреляет, а бес,

Выполняя чье-то задание.

В том беда моя, что овладенья процесс

Мне приятнее, чем обладание.

 

 

Я в больницу ходил. И болезнь моя,

Говорят, медициной не лечится.

А процесс продолжается. Видимо я

Обращусь в красный крест с полумесяцем.

 

 

 

 

1982