ДНЕВНИК КЛЕОПАТРЫ   Часть первая   глава первая

ДНЕВНИК КЛЕОПАТРЫ

 

 

ПРЕАМБУЛА. Дневник Клеопатры был обнаружен при раскопках в Александрии на месте царского дворца времен Птолемеев. Пока обнаружена лишь часть дневника, начинающася с момента, когда римляне отбирают у дочери фараона Египта из династии Птолемеев – последней династии! - подаренный девочке отцом Птолемеем Авлетом остров Кипр. И заканчивается тем, чем начинаются все истории о Клеопатре начиная с Бернарда Шоу и кончая кинофильмом с Элизабет Тейлор в главной заглавной роли: когда молодую беглянку (пока еще не царицу) приносят, завернутую в ковер, который развернул Цезарь.

 

Поиски остальных частей дневника Клеопатры ученые и археологи продолжают.

 

ДНЕВНИК КЛЕОПАТРЫ

 

Часть первая

 

глава первая

 

параграф первый

 

Про то, как мой дорогой папочка подарил отобранный у него Римом Кипр мне

 

 

 

Мой Кипр! Мой дорогой Кипр! Почему они говорят, что ты больше не мой!

 

Я так любила мой Кипр! А они забрали его себе, эти благоразумные римляне. Так  сказал папа, он врать не станет. Он сказал это сегодня. А раньше он обещал, что Кипр будет принадлежать мне, как только я вырасту а дядя Птолемей умрет. Точнее наоборот: как только дядя Птолемей умрет, я вырасту и выйду замуж за маленького брата Птолемея. Мы с ним будем править Кипром, а сестра Береника со старшим братом Птолемеем - Египтом.

 

Но теперь мне незачем выходить за маленького Птолемея. И расти я могу теперь больше не торопиться. Зачем? Ведь римляне забрали мой Кипр!

 

Я никогда не была на Кипре, но я его люблю. Во первых, за то, что он мой. А во вторых, там родилась Афродита. Прямо из морской пены. Вода вдруг стала пениться, пениться, глянь - она и родилась. Конечно, это немного странно: такая прекрасная богиня - а родилась из ничего. Но с другой стороны: когда рождаются из пены - это странно, а когда от памы с мамой почему то нет. Все непривычное странно. А если задуматься, привычное еще страннее, чем непривычное. Разве не странно, что из желудя вырастает дуб. Почему не пальма и не храм Рамзеса второго? И почему у мамы родилась я? Почему не слон и не зебра? Так что, если подумать, то рождение из пены ничуть не более странно, чем из чего-то другого. Так даже интереснее.

 

Все прекрасное рождается по недосмотру. Так сказала мама, а она знает. Впрочем, сначала богиня красоты была не такая уж красивая. Теодот говорит. что сначала из пены вышла необузнанная женская сила. Точнее дикая сила в женском обличье. Она не могла двигать скалы и даже песчинки были ей неподвластны. Ей подчинялось только живое - но зато ничто живое не могло ей противиться. Теодот говорит с такой уверенностью как будто был очевидцем. Да, в детстве Афродита была не ребенком, а неукротимой стихией. Совсем как я. Только потом, под влиянием общения с богами, а также с некоторыми выдающимися людьми, она стала уточненной. У нее появились манеры, и даже в неудовлетворенном желании она научилась находить прелесть. Когда я вырасту, я тоже буду утонченной. Я буду самая женщина в мире! И тогда Афродита вселится в меня. У меня не должно быть в этом ни малейших сомнений - тогда и у афродиты их не будет. Ведь все равно ей надо в кого-то вселяться. Так уж лучше в меня, чем в кого-то другого. Вселился же Гор в моего папу, а у него кожа дряблая и лицо в морщинах. А я такая молодая! Правда мама говорит, что когда-то папа был молодой и курчавый. Но я ей не верю. Поверить - значит согласиться с тем, что и я когда нибудь стану старой. А я никогда не стану старой. Я умру вечно молодой! Потому что в меня вселится Афродита!!

 

Но нет. Я забыла. Теперь Афродита в меня никогда не вселится. Потому что римляне забрали у меня Кипр.

 

Я узнала об этом, пока папа играл на флейте. Мы сидели вокруг всей семьей и пели. Все кроме маленьких Птолемеев - их баюкали няньки. Кроме нас, пели еще несколько придворных дам, Теодот и два евнуха. У нас все придворные поют. У того, кто плохо поет нет ни малейших шансов занять приличную придворную должность. Человек с плохим голосом не может быть хорошим министром - это любимая папина присказка. И тут вошел гонец из Рима и передал папе пакет. Папа прочел - и его лоб побелел. Он не дал гонцу награды - значит, тот принес дурные вести. Вскоре весь дворец уже знал и гудел. Кипр! Он такой беззащитный и маленький, а Рим такой громааадный. И у него такая зубастая пасть, как у богини Сохмет.

 

Когда я узнала, я очень плакала. Папа успокаивал меня, обещал подарить что нибудь другое, кажется Мемфис. А я топала ногами и кичала:

- НЕ ХОЧУ МЕМФИС, ХОЧУ КИПР! ТЫ ЖЕ БОГ, ТЫ ЖЕ ОБЕЩАЛ!

• Именно потому, что я бог, я не могу подарить тебе Кипр. Он теперь чуждой.
• А ты подари мне, какой есть - настаивала я. - Это людям нельзя дарить чужое, а Богам все можно.

Папа задумался.

• Допустим я скажу, что дарю тебе Кипр. Что это изменит?
• Почем я знаю? Ты подари, а там увидим.
• Так и быть. Я дарю тебе Кипр - сказал папа, и я бросилась ему на шею. Хорошо когда твой папа Бог.

 

 ЗАПИСЬ ВТОРАЯ

Сегодня Береника сказала мне по секрету, что в Александрии волнения. Сначала я подумала, что это что-то вроде землетрясения. Но Береника вкратце объяснила, что волнуется не мать-земля Гея, а египетский народ - всего-навсего. Александрийцы шляются по улицами и кричат, что Кипра Риму не видать. Так и скандируют: “Кипра Риму не видать”, “Кипра Риму не видать”... И при этом почему-то смеются. С раннего утра людское море затопило дворцовую площадь, и когда я смотрю на него с плоской крыши, кажется, что я на корабле. Меня даже немножечко укачало. Люди размахивают шарфами, целуются, и кричат, чтоб папа взял их добровольцами. Ай да народ! С таким не соскучишься! Мы с Арсиноей захлопали в ладоши и побежали к папе просить разрешения пустить нас на площадь кричать папе все, что думаем. Но папа Авлет сказал, что я дура и чтобы не вмешивалась в то, до чего не доросла. Я надулась - никогда еще папа не был со мной таким грубияном. Но потом вспомнила, что папа Бог и перестала дуться. Кто все может, тому все можно. На Бога не обижаются.

 

Теперь во дворце все поносят римлян. Это модно. Особенно дружно ругают какого-то Клодия. Когда все дружно кого-то ругают, он сразу вызывает у меня интерес. Оказывается? не кто иной. как именно этот Клодий добился у римскогос ената принятия решения о присоединении Кипра к Риму. Моего Кипра! Какая бесцеремонность!

 

Обидно что мы с Клодием не знакомы. Обидно и горько. Если бы он со мной познакомился, он бы никогда этого не сделал.

 

Самое странное, что никому меня не жалко., ни одному человеку. Александрийцам, которые круглые сутки орут под окнами, жаль Кипра. а обо мне они даже не упоминают. Папе жаль себя. Маме жалко папиного брата, дядю Птолемея. Что ей дядя Птолемей? Пусть поскорее умирает, и тогда Кипр будет мой. А с Клодием мы как-нибудь договоримся.

 

Пришли новые вести из Рима. Грозный Сенат послал наместником на Кипр очень честного римлянина Катона. Он у них один такой честный. Наверое, поэтому его и послали так далеко. Честный Катон уезжат нипочем не хотел, упирался, как мог и наверняка ссылался на какие-нибудь деликатные семейные обстоятельства. Но его все-таки послали. Т при этом объяснили. что такое назначение очень почетно. так как никому другому такой богатый остров доверить не могут. Хороши должно быть эти римляне. Вор на воре. И честный Катон наверняка такой же. Только ворует по-умному.

 

 

 

Теперь  знаю, кто такой Сенат. Раньше я думала, что он римский царь. Он Теодот меня поправил, и теперь я знаю. Сенат это не царь и вовсе даже не человек, а такое удобное место в центре Рима, где собираются знатные патрицаи и говорят о государственных делах. А грозный он получился потому, что когда римляне собираются вместе, им неудобно друг перед другом либеральничать. У них это не принято.

 

Своим сенатом римляне очень горядтся. Подумаешь! У нас в Александрии тоже есть сенат. Только называется иначе, а в остальном наш базар не хуже. Даже наверняка оживленнее. И нечего этим римлянам задирать нос.

 

О моем Клодии я узнала две вещи. Одну хорошую а другую странную. Оказывается, он молодой и с чубом. Это очень хорошо. Конечно, договориться можно со всяким,  но с молодым мне почему-то приятнее. Это во первых. А во вторых, Клодий оказывается плебей. Фи если так. Но быть того не может. С какой стати тогда он оказался бы в сенате? Сожет быть, он такой даровитый плебей, что сумел выдвинуться и заткруть на пояс патрицаев? Что то не верится. Слишком уж эти римляне кичатся своими предками. Они бы никогда не унизились до того, чтоы принять предложение человека, в доме которого не стоят бюсты хотя бы четырнадцати предков. Перед голосованием наверняка встал бы со скрипом какой-нибудь достойный мужчина, ведущий свой род от... ну я не знаю... Менелая к примеру - и спросил елейным голосом: “А скажи ка ты, парень, какая у тебя родословная?” И предложение бы единогласно провалили. И Кипр был бы попрежнему мой.

 

Единогласно провалить законопроект - сразу три новых слова, которые объяснил мне Теодот. Оказывается, когда в Риме кто-нибудь хочеть обделать выгодное для себя дельце,. он сначала должен назвать его законопроектом, и потом провести его через сенат. Это значит - поделиться барышами с другими сенаторами, чтобы они его поддержали. Только когда они обо всем договорятся, законопроет ставят на обсуждение, то есть те с кем договорились. говорят за него, а те, с кем не договорились. против. Это называется у низ “борьба в сенате”. Хотя на самом деле никто никого не лупит. все чинно сидят на лавках и чешут языками. Потом начинают голосовать. но без крика. потихоньку. Те? кто как бы за, говорят, “Я за!” А те, кому говорить “за” нет никакого резона, возражают: “ А я против”. Для того, чтобы законопроект был принят. необходимо, чтобы тех, кто якобы “за” было больше, чем тех” кто якобы придерживается противоположного мнения. А Теодот сказал, что предложение об аннексии Кипра было принято подавляющим большинством. Что это такое он не объяснил,. но я и сама догадалась. Подавляющим римляне называют такое большинство, которое подавило меньшинство.

 

Теодот говорит о Риме с восторгом, слова торопятся и иногда выскакиват изо рта по три разом. Он говорит, что Рим - наследник греческой цивилизации. Особенно ему нравится их демократия, подобная которой была разве что в Афинах. А мне демократия совсем не нравится. Уж очень она дорого стоит. ВО всяком случае, египтянам она не нужна. В самом деле: зачем она нам?

 

 

 

До чего красиво было ночью!Вокруг дворца пылали факелы, народ прыгал и о чем-то вопил. Мы с Арсиноей убежали от нянек на крышу. Оттуда видна вся Александрия, красота была такая, что даже не верилось. На море серебрилась лунная дорога, такая манящая-манящая... ВДруг захотелось пойти по ней, и я даже забыла на минуту, что она мокрая. На небе множество звезд, многие из них я не знаю. Вон созвездие рыб. по тем двум ярким звездам я всегда узнаю льва, вон под той звездочкой родилась я. Она мерцает, когда я ее ищу. У меня всегд ащемит сердце, а вдруг погасла. Нет, пока горит. Кажется, даже ярче6 чем на прошлой неделе.

 

Александрия темна, Вон там, за большой гаванью, остров Фарос. Я знаю. что он есть. хотя его и не видно. Перед ним горит маяк. Его контуры мрачны и решительны, словно он одногланый великан., который мне подмигивает. Ночь видно мало., и я могу допридумывать, как хочу. Жаль, что днем таких больших мужчин не бывает.

 

Вдоль берега затаились виллы знатных египтян. Впрочем, это только так говорится, что они египтяне. На самом деле в болошинстве они такие же греки, как и я. В вот вокруг дворца самые шумные кварталы. Иудейские. Уверена, что среди тех, кто кричин ан улицах патриотические лозунги. половина иудеев. а другая половина - наполовину иудеи. Мне это даже неприятно: я их на это не уполномачивала.

 

По мере того, как темнело. вспыхивали факелы. И вот уже их тысячи. Как бы эти кретины не спалили Александрию. Прямо под нами факелы ритмично раскачиваются. Там поют песенку по папу Авлета. Неблагодарные! Лучше бы благодарили папу, что он такой либеральный. Приказал ы он вас разогнать живо б заткнулись.

 

Как только я заснула, мне явился Апис. Бык стоял, низко опустив рога. Я все ждала, не скажет ли он чего, но не дождалась. Он постоял, постоял, а потом повернулся задом и молча ушел, помахивая хвостом. Даже не помычал. Как явился, так и удалился. Что бы это значило? Надо будет спросить у придворных толкователей сновидений.

 

 

 

Толкователи сказали, что сон мой, несомненно, пророческий, но для его толкования нужно время. Дело в том, что мой сон можно толковать только при строго определенном положении звезд. Я дала им денег, чтобы звезды расположились должным образом поскорее. Деньги они взяли, значит поделятся со звездами.

 

Я узнала о Клодии новые интересные подробности, которые меня обрадовали. Полное его имя Клодий Публий Пульхр. Не берусь судить где у него личное имя, где семейное. Оказывается, он по рождению патрицай. И не просто патрицай, а из самых родовитых. Ну не гений ли я. Ведь я предчувствовала, что мой Клодий плебеем быть не может/

 

Но тем не менее, он все же плебей. Какой-то беспрецедентный случай. Он сам попросился в плебеи. Ему, понятно, долго не разрешали, конечно, думали, свихнулся парень. Как раз в прошлом году. А потом вдруг взяли и разрешили. Родители от него отреклись, а некий плебей его якобы усыновил. Так что теперь Клодий плебей. Якобы. Не понимаю, зачем ему это было нужно. но уж наверное, смысл был. Когда мы с ним познакомимся, я об этом обязательно узнаю.

 

Но это не все. С именем Клодия связано множество скандальных историй. Какой интересный парень!

 

Вот самая скандальная. В Риме женщины празднуют день доброй богини. Настоящее имя этой доброй богини неизвестно. То есть римским матронам оно известно, но они хранят его в тайне от мужчин. и пока ни одна не проболталась^[1]. Три года назад ден этот отмечали в доме одного приличного римлянина с труднопроизносимым именем, не то Цезарь, не то Кесарь... И вот, когда стемнело, мой Клодий договорился с служанкой и она привела его на праздник, переодетого в женскую одежду. Праздник, естественно, отмечали ночью, и там не должно было быть ни одного мужчины - само собой разумеется. Скука, конечно, там была смерная, но традиция есть традиция. Но: не успели римские матроны поскучать по традиции, а может быть заняться еще чем нибудь традиционным, как одна из них узнала в Клодии мужчину подняла визг. Клодия выявили тем же способом, что и Мнесилоха на празднике Фемосперий в знаменитой комедии Аристофана. То есть раздев до гола и обнаружив, что между ног у него что то прячется. Чего у женщин там быть не может и прятать стало быть нечего. Клодия с позором изгнали из приличного дома, а спустя некоторое время устроили суд. Ему хотели пришить политическое дело. Особенно уседствовал один Цицерон, первый римский болтун. Но хозяин Цезарь (или Кесарь, не знаю как правильнее) заявил, что ему ничего не известно. Но с женой, тем не менее, развелся. На вопрос: “почему он развелся с женой?” этот не то Цезарь не то Кесарь красиво заявил: “Потому что жена Цезаря должна быть выше подозрений”. Представляю, какую красивую позу он принял при этом. Конечно, выставил левую ногу вперед и потупил взор. И присутствовавшие на суде дамы растаяли. Еще бы: его жена, видите ли, должна быть выше подозрений! Тот то подозрения и явились целой гурьбой. Еще бы! Человек разводится из-за такой ерунды. Скорее всего это был только повод для развода,. А на самом деле Кесарь свою жену попросту не любил. Я спросила Теодота, успела ли жена Цезаря переспать с Клодием. Теодот сказал, что не знает, у изголовья он де не стоял, но это дескать неважно потому Клодий мол в любом случае отпетый мерзавец. А по-моему Клодий совсем не мерзавец. А наоборот - очень симпатичный. Наверняка брюнет. На щеках конечно, пушок. И одно ухо обязательно теплее другого.

 

Кроме репутации скандалиста у Публия Клодия Пульхра есть еще и сестра - Клодия. Говорят пол-Рима от нее без ума. Впрочем, не исключено что эта половина Рима не отличалась умом и до знакомства с нею. Сестрица Клодия почти так же знаменита, как и ее брат. В первую очередь, конечно, романами. Один поэт даже выпустил целую книжку, посвященную ей. Несчастный! Он разменивал свой талант на восхваление женщины вместо того, чтобы прославлять деяния богов и героев. Правда, поэт называет Клодию Лесбией, чтобы никто не догадался, о ком идет речь. Но это привело только к тому, что в Риме стали Клодию называть Лесбией. Впрочем стишата недурны. Вот например:

Спросишь, Лесбия, сколько поцелуев

Милых губ твоих страсть мою насытят.

Ты зыбучий сочти песок ливийский

В напоенной отравами Кирене,

Где оракул поуденный аммона

И где Батта старинного могила.

В небе звезды сочти, что смотрят

НА людские потаенные объятья.

Столько раз ненасытными губами

Поцелуй бесноватого Катулла

Чтобы глаз не расчислил любопытный

И язык не рассплетничал лукавый.

 

Из этих стишат видно, что поэт любил целоваться больше, чем Лесбия-Клодия. Впрочем, у нее столько возлюбленных, что приходится беречь губы. Римляне обвиняли Клодию даже в сожительстве со своим братом. Дикие, ничтожные люди! Что они понимают в любви! Если это и так, то что это доказывает? Только то, что Клодий вполне восточный человек. И стало быть, мне он еще дороже.

 

 

После обеда я занималась языками. Учила латынь и арамейский. Потом папа опять играл на флейте и управлял дворцовым хором. Только в музыке папа бывает счастлив. Тогда лицо его делается другим: слабым и добрым. Но он почему-то не любит. когда его зовут флейтистом. Он предпочитает чтобы его называли богом. И я его понимаю. Но все равно иногда машинально называю его как все - Авлетом. Честно говоря, на Диониса, даже на старого, папа не очень похож. Он вообще не похож на бога. Я иногда удивляюсь почему Гор вселился именно в него. Наверное, папа его подкупил. Хотя и скрывает. Не может быть. чтобы Боги брали взятки. Не деньгами, так жертвоприношениями.

 

Сегодн утром папа Авлет не пришел на завтрак. Мы долго ждали его. Мама подумала - заболел, и разволновалась. Послала узнать. оказалось папы в покоях нет, исчез. И никому ничего не сказал. Я подумала. что это пустяки: мало ли какие у бога могут быть дела. Может быть вознесся или перенесся куда-нибудь, или принял чей-нибудь образ - да мало ли всего? Но Береника вся побелела. А на маму страшно смотреть. Обычно мы не показываем своих настоящих чувств друг другу. Среди царей это дурной тон. Он на этот раз мама кажется расстроилась всерьез. Больше всего ее огорчило то, что папа с ней даже не попрощался. Куда он уехал? По моему, мама боится папу. Наверное, это оттого, чтотот Птолемей, который царствовал до папы, в первый же месяц супружества убил свою жену, которую звали, как и мою сестру Береникой. И это несмотря на то. что она была ему не только женой, но и кузиной, и мачехой. Но по моему, это ерунда. Во первых, та ереника была совсем старой, ей наверное было лет тридцать. А тому Птолемею двадцати не было. С такой старухой кому хошь надоест. А во вторых, моя мама папе приходится, как никак не кузиной, а родной сестрой, а это совсем другое дело. И убивать нас не станет. Зачем?

 

И вообще папа добрый. А вот мама почему-то придерживается на этот счет другого мнения, противоположного. Она говорит, что нам надо бояться прежде всего друг друга. Что ж, наверное она права, но папу я совсем не боюсь. Он меня любит. И маму не боюсь. Я боюсь Беренику. Как хорошо что она красивее меня! Что у меня слишком длинный нос и худые ноги. Если она почувствует во мне соперницу, она меня убьет. А так она меня даже по своему людит. Ве таки она старшая сестра! Девять лет - это разница.

 

В конце концов мама взяла себя в руки и сделала вид, что ничего не произошло. Завтрак прошел как обычно, меньший Птолемей опять капризничал и не хотел есть. Я забрала его от нянек, посадила на колени и покормила с ложечки. К маленькому птолемею у меня отношение особое. Все таки он мой будущий муж. Когда я снимаю ему штанишки и веду писать. я испытываю странное чувство. Особенно сегодня, когда папа исчез неизвестно куда. У меня вообще ко всем нам странное чувство. Ковсем членам нашей семьи. Взять старшего брата Птолемея. В один прекрасный день в него вселится Год - это уже известно; Пока его тело что-то вроде пустого зернохранилища. А может быть Гор уже вселился в него. Или как раз сейчас вселяется? А что, очень даже запросто, если папа скончался. Вдруг его убили? Не станет же гор обитать в теле мертвеца. Но нет, не похож брат на Бога. Кривляется и паясничает. Значит, папа еще жив.

 

Днем я занималась латынью. Теперь это самый нужный язык. И с каждым днем он становится все красивее. Красота языка находится в прямой зависимости от военных успехов народа, который на нем говорит. Странно но факт. А после обеда ко мне пришли придворные толкователи и однозначно истолковали сон. Поянтно, он был вещий. То, что бык повернулся и ушел молча, означало, что царь Птолемей - Новый дионис спешно покинет Александрию и никому ничего не скажет. А то, что уходя он помахал хвостом несомненно показывает, что мы о нем еще услышим.

 

Как точно они умеют предсказывать будущее, эти прорицатели! Однако было бы интереснее, если бы они предсказали его до того, как папа Авлет удрал.

 

 

Мы живем как обычно, только без папы. И при этом делаем вид, что папа с нами. Это было бы смешно, если бы это кто нибудь замечал. А никто не замечает того, что это смешно, потому что все к этому привыкли. Поэтому заметить это не так-то просто. Я сама заметила это только сегодня. Когда лакей, накладывая в папину тарелку паюсной икры, изрек, “Ваше величество изволит есть царскую икру - подарок паряфнского царя”. Он действовал строго по ритуалу, предписывающему называть каждое подаваемое папе Авлету блюдо полным именем. По лбу лакея в этот момент ползла муха, но ни один мускул на лице не дрогнул. Говорят, их специально муштруют бесстрастными, но кто знает. При нашем дворце нет ничего определенного. Не да звучит чаще, чем нет и чаще, чем что либо совсем другое. Мы сидели молча, как бы ожидая, пока папа приступит к еде первым, и как бы молились. Все смолкло и замерло. И только муха делала, что хотела. Тут я поняла, как это безумно смешно - и прыснула. Ведь папы нет, а мы делаем вид, что он есть. Береника неистово глянула на меня , но я всеп равно не удержалась и прыснула еще раз. Они не понимают до чего смешны. Ни один человек в Египте, кроме меня, не понимает этого. Во всяком случае и те, кто понимает, и те, кто не понимает, выглядят совершенно одинаково7 Если кто-то и понимает, то смеяться боится. Каждый египтянин знает, над чем можно смеяться, а над чем нельзя, И поэтому в Египте порядок. Так говорил папа Авлет. По его мнению в стране порядок, когда в ней тихо. Это древняя египетская традиция. Фараоны приходят и уходят, а тишина остается.

 

Папа Авлет уважал тишину. Он считал, что разговоры всегда одни и те же, а тишина уникальна. У нее сотни нюансов, она может быть наивной и зловещей, фригидной и эротической, живой и мертвой. Тишина пустой комнаты одна, а тишина Нила - другая. Даже один и тот же человек всякий раз молчит по-разному. Когда папа не играет на флейте, он слушает тишину. Он хотел, чтобы его тишина пережила его. Он боготворил тишину, как Богиню. И как оказалось не зря. Папы Авлета нет - а его тишина есть.

 

Тишина папы Авлета особая. Это тишина застолья, тишина дворцовых приемов, на которых каждый старается говорить как можно тише, Но тише всех говорит папа Авлет. Тише, чем он, говорить невозможно. А если он играет на флейте, то старается делать это как можно тише, Играя, он слушает тишину. И дирижируя хором тоже. Все дела докладываются папе шопотом. Девушки из гарема бесшумно ласкают папу. Им запрещено говорить. Зачем? Вода из фонтана падает по каплям, подчеркивая тишину, которую они нарушают своим падением. Придворные бесшумно скользят по мозаикам, и лакеи бесшумно наливают бокалы. Придворные палачи бесшумно отрубают головы. В означенное время приговоренные к пыткам приходят к своим мучителям строго по расписанию. Ни шума, ни толчеи. Раз стонов никто не слышит - значит их нет вовсе. А накши истязатели - самы ебеззлобные в мире. Положено - истязают, не положено - не истязают. Египет - родина тишины. Только иноземцы нарушают ее. Их сразу можно узнать по громким голосам. Чего от них драть. от варваров.

 

Папы Авлета нет, а его тишина есть. Собравшись к трапезе, мы ждем, пока дворецкие не раскроют двери (они никогда не скрипят) и не скажут внушительным шепотом, который слышен во всех уголках обеденной залы: “их величество Птолемей Филопатор Филадельф новый Дионис!” И все склоняются в низком поклоне перед тем, кто не входит в двери. Потом лакеи усаживают в кресло отсутствующего царя, а официанты замирают за его спиной. Ему исправно меняют блюда, и никто не смеет встать из-за стола, пока глашатай не прошепчет, “их величество Птолемей Филопатор Новый Дионис изволили окончить трапезу”. Потом наступает время аудиенций. Перед пустым троном выстраиваются сановники и по очереди шопотом доладывают государственные дела. Потом они делают вид, что ждут ответа, и не дождавшись его, докладывают новое дело. В час отдыха танцовщицы танцуют перед пустым ложем, а дежурная тройка гаремных девушек добросовестно услаждает царя. Гаремные девушки уединяются с незримым повелителем в послеобеденной опочивальне. и выходят оттуда в полном изнеможении. Я не удивлюсь, ели спустя положенное время у них появятся дети. Бог все может! Являлся же Зевс Данае в виде золотого дождя. А чем мой папа хуже?

 

Не зыблемость ритуалов папа установил еще до моего рождения. Это была мудрая мера. Ни болезнь, ни отъезд царя не должны менять жизни в Етипте ни на йоту. При всех условиях все должно идти своим чередом. Тогда у подданных ен будет возникать лишних ненужных мыслей.

 

ЗАведенный им порядк папа любил, как ребенка. Порядок - это незримый храм. Папа возвел его на века, и он надеется, что он окажется более прочен, чем пирамида Хеопса. Он, кажется, даже считал, что его порядок - это и есть он. То, что отличает его от других. И очень огорчился, когда узнал, что министры следуют его примеру. Доклады номархам стали делаться в их отсутствие, военные смотры - в то время, как полководцы гуляли в отдаленном поместье. Кроме того, было замечено, что придворные норовили должить самые щекотливые дела именно тогда, когда папа присутствовал незримо. Что ж, ничто не бывает полностью лишено недостатоков. В совершенном мире жить было бы невыносимо скучно. У папы есть затаенная мечта - чтобы после смерти он продолжалправить так же, как и при жизни. Однажды он сказал мне об этом. Он хотел умереть тихо-тихо, и чтобы похороны его были тайными. И чтобы о его смерти не объявляли. Тогда дела шли бы своим чередом, а он правил ыб незримо. Шли бы века - он бы все правил и правил. И ничего бы не менялось. Он мечтал о том. чтобы заведенный им порядок был идеальным. Но египтяне так испорчены. Каждый хочет, с одной стороны, урвать как можно больше, а с другой - чтобы никто из его челяди этого не делал. Каждый хозяйчик считает. что его подчиненные должны свято блюсти только его интересы, в то время, как такое желание имеем право иметь только мы, цари! Казалось бы, страна должна развалиться. Но получается наоборот - Египет неколебимо стоит вот уже сорок династий, и разлагаться не собирается. Воистину, моя страна - любимица богов. Что может лучше доказать это, чем то, что она до сих пор существует. У папы есть затаенная мечта - умерень незаметно. Уйти так тихо, чтобы никто не заметил, что умер царь. И чтобы без него все продолжало бы идти своим чередом. Как если бы он жил. Чтобы и через сто, и через двести лет после его смерти так же шепотом министры докладывали незримому Ему государственные дела. Чтобы так же оглашал глашатай: “ИХ ВЕЛИЧЕСТВО ЦАРЬ ПТОЛЕМЕЙ ФИЛОПАТОР ФИЛАДЕЛЬФ НОВЫЙ ДИОНИС ИЗВОЛИЛИ ВЫЙТИ К ЗАВТРАКУ!” А после обеда в его комнате уединялись три юные одалиски. Папа не лишен фантазии. Он хочет правратить дворец в храм, а придворынй церемониал - в культ. Но он напрасно думает, что никто не заметит, как он умрет. Когда надо будет - заметят.

 

А вдруг папа уже умер. Вот смеху то будет!

 

 

Теперь я знаю, почему мой Клодий перешел из патрицаев в плебеи. Чтобы вернее завоевать власть!

 

Есть у них в Риме такая должность - народный трибун. В его руках огромная власть, хотя и оригинальная. Во первых его особа неприкосновенна. Это означает, что ему никто не имеет права набить морду и даже пальчиком тронуть. Других - пожалуйста, а этих - ни под каким видом. А во вторых, народный трибун обладает правом вето. Что это такое? А вот что. Если патрицаи захотят принять какой-либо закон, который вредит интересам народа, то народный трибун может встать и сказать  VETO - что в переводе никому не нужной латыни - языка варваров -  на наш мировой язык греческий означает: запрещаю. И закона как не бывало. Таким образом, народный трибун может сам решать, что вредит интересам народа, а что не вредит. На такой должности только дурак не станет богатым. Жалко, что мой Клодий не стал народным трибуном раньше. Я бы ему заплатила, он сказал бы VETO   и Кипр остался бы мой.

 

Вначале мне показалось, что народный трибун - это все равно, что царь. Оказывается нет. Во первых, он не один такой, народных трибунов несколько и каждый из них обладает правом вето. Так что не обязательно подкупать всех, а достаточно одного трибуна, который меньше возьмет. Какие они практичные, римляне - просто диву даешься.  Во вторых, он имеет право только запрещать, а не предлагать законы. У нет у него в руках ни кнута, ни овса: только возжи. Но это ничего: будет день - будет хлеб, будет срок - будут дети.

 

А патрицаи такие дураки! На кой им народные трибуны? Все равно, что бельмо на глазу. Я спросила об этом Теодота. Оказывается, патрицаи согласились учредить должности народных трибунов не от хорошей жизни. В один прекрасный день все плебеи Рима как один человек ушли на одну священную году и угрожали сздать свой город, отдельно. Патрицаи испугались и пошли на уступки. Они согласились поделиться кое какими правами, чтобы удержать остальные. И зря. Лиха беда начало. Нельзя было допускать, чтобы плебеи могли друг с другом договариваться. Запретить собираться группами больше одного человека - и дело с концом. А когда плебеи уже сидели на Священной Горе неужели некого было послать их высечь? Так или иначе теперь мой Клодий - народный трибун и законный избранник народа римского. Ха! Вот цирк то!

 

 

 

Без папы дворец стал еще тише, чем при папе Тишайшем. Даже хор присмирел. Я занимаюсь языками. Прежде всего латынью, языком варваров. На латыни я могу объясняться уже лучше Береники. Могу но не делаю этого. Не такая я дура.

 

Кроме того я учу иероглифы. Их мало кто знает, и жрецы не очень-то хотят, чтобы древние письмена умел читат кто-нибудь, кроме них. Но у меня есть учитель. Кто он тайна - не доверяю даже бумаге. Точнее: бумаге я доверяю еще меньше, чем людям. Я уже выучила двести иероглифов и могу написать свое имя7 Вот так:

 

коротко и ясно.

 

Народ до сих пор не подозревает о том, что папа Авлет исчез. Вот глупый! После того, как Потин от папиного имени издал декрет, в котором обещал принять меры против римского агрессора, народ успокоился. Больше он не собирается вокруг дворца и не жжет факелы. Наш египетский народ похож на маленького Птолемея: чтоб не кричал, ему надо затыкать рот соской, Это заметила мама, и она права. Но все равно я люблю наш народ. Египет это папа, а папу надо любить.

 

 

 

Да здравствует царица Береника!

Потрясающая весть: моя сестра уже царица. Вчера из Рима в александрийскую гавань вошел корабль, с пряностями и новостями. Пряности привезли на законных основаниях, новости к сожалению контрабандой. Через час мой город уже знал и гудел. Папа Авлет в риме! Какой скандал!! С искуга начался приступ негодования. Чем больше они негодовали открыто, тем более боялись в душе, а ем больше боялись, тем больше негодовали. И вот пожалуйста: весь город перевернут вверх дном. А все оттого, что государственные тайны цари узнают первыми, а государственные сплетни - последними. Это сказала мама, и она права. Официального подтверждения местонахождения папы до сих пор не поступало. Добросовестные египетские сыщики из тайной полиции рыщут по миру, таря казенные денежки. Им некуда спешить: чем больше проищут они папу, тем дольше продлится заграничная командировка.

 

Чего боятся александрийцы? Разумеется того, что папа вернется с римскими легионами и по традиции устроит резню. Больше всех разгуделись иудеи. И не только оттого, что беспокойство у них в крови. В Риме папа Авлет остановился в доме законолюбивого Гнея Помпея Магма. Магм значи великий - это провище, которое Помпей взял себе, чтобы казаться внушительнее. Наверняка он в своем величии не уверен - иначе зачем об этом стал бы оповещать. Среди благопристйных римлян это Помей выделяется тем, что соблюдает законы. И даже не столько соблюдает, сколько открыто на них не плюет. Он у них один такой. За что и вызывает всеобщее восхищение. Но иудеи благопристойного Помпея ненавидят. Говорят, он войдет в историю. Недавно он завоевал страну иудеев, которая так и называется Иудея, чтобы не спутали. Но не это их покоробило. Мало ли кто их завоевывал? Не Помпей первый, не Помпей последний. Больше всего разгневались иудеи на то, что благопристойный Помпей якобы обесчестил храм какого-то их бога. Я думала, что благопристойный Помпей устроил в этом их храме - ну, я не знаю - конюшню. Ничего подобного. Как и повсюду, благопристойный Помпей в иудейском храме вел себя благопристойно. Как истиный ценитель искусства и культурный чпеловек. Он не высказал ни малейшего пренебрежения к варваской религии, а напротив: лично и с интересом осмотрел все уголки святищиа, включая (как иудеи называют эту часть храма их бога) святая святых. Куда иудейские первосвященники никого не пускают. А затем украсил храм великолепной греческой скульптурой, причем все расходы отнес на свой счет. Вы спросите: что же здесь такого кощунственного? Вот и я спрашиваю: что здесь такого? Если бы, скажем, я осмотрела твой храм Исиды и украсила его скульптурой, ты бы не была на меня в обиде, правда, сестренка? Уверена в обратном, ты бы приветствовала  этот благочестивый акт, как всякая разумная богиня. Но у этого еврейского бога характер такой же странный, как и у иудеев. У него комплекс той же неполноценности, как у тех, кто ему поклоняется. Он страдает повышенной обидчивостью. ЕЕго даже по имени нельзя называть. Показывается он не иначе, как в облаке - урод, наверно, каких немного. Представляю какой у него нос. Еще бы ему на запрещать себя изображать! Но сотальным то зачем запрещать делать изображения и ставить статуи? Это уже не просто эгоизм - это деспотия. А уж привередлив этот иудейский бог - слов нет. Вечно он чем-то недоволен. Вечно у него все не слава богу. Конечно этому Ягве можно посочувствовать. С кем поведешься, от того и наберешься. Честное слово, это самый суетливый бог из всех, каких я знаю. Во все то он сует нос, как надо быться, с какой ноги встать, что можно есть сегодня, а что завтра... Во все мелочи вникает - такой дотошный. И вообще он старый холостяк. Другой бы бог давно нашел себе боиню по душе и жил бы с ней в свое удовольствие. А этот иудейский бог ни на кого не глядит. Сколько кругом богинь на выдарье, греческих, халдейских, египетских... Что бы там ни говорили, а не любят иудеи своего бога по настоящему. Сами то они женятся, плодятся-размножаются, сволочи, а для бога не нашли даже пары. Он у них один одинешенек. Влюбил бы хоть в себя кого-нибудь, раз он у них такой всемогущий. Наверно он у них “того” - ты Исида меня понимаешь. Тебе смешно? Мне тоже. Бездарный народ! Ни фантазии, ни святости, ни воображения. Без будущего народ - готова спорить на что угодно. Не то, что мы. египтяне. Им еще очень повезло. что хоть один бог взял их под свое покровительство. Другого такого дурака не сыщешь! Но я отвлеклась. Когда я говорю об иудеях, мне изменяет присущая мне рассудительность. Я чувствую вних что-то враждебное нашей цивилизации - и негодую.

 

Мы с тобою говорили о папе. О том, что он поселился в доме Помпея. Кто знает: если бы папа поселился в каком-нибудь другом доме, может быть ничего бы и не было. А теперь в Александрии опять творится бог знает что. Солдаты примкнули к так называемому восставшему народу и привелие его к дворцу - кричать царицей Беренику. Сестрица сделала вид, что она этого не ожидала. Как же! Так я ей и поверила! Она стояла за занавесом и украдкой наблюдала за толпой. Совсем как актер перед тем, как выйти на аплодисменты. С одной стороны, хочется послушать овации подольше, а с другой нельзя слушать их слишком долго, а то они смолкнут. Наконец сестра вышла на балкон и наотрез отказалась взять власть в свои руки. Тогда народ бухнулся на коленки, раздалось мычание, которое несомненно означало слово: “матушка”. Береника все упрямилась., Тогда народ ринулся во дворец, да так решительно что я испугалась. Но когда они наконец вбежали в тронный зал и бухнулись на колени как один человек, я успокоилась и взяла себя в руки. В чьи? В твои, разумеется. Среди тех, кто стоял на коленях в первых рядах, было немало знакомых лиц7 Я узнала их, хотя они и были в штатском. Протягивая руки, александрийский народ во главе с лучшими его представителями: жандармами, одетыми по простому, умолял Беренику. Слышались рыдания. Только тут Береника сдалась. Она сказала, что готова принять власть во имя государственного спокойствия и единения. Тогда все закричали ураааа а армия присягнула на верность. Мы с мамой тоже присянгули на верность Беренике. Присягая на верность дочке, мама была бледная, как смерть. Я знаю, чего она боится. Мама боится, что Береника ее убъет. Да да, именно так, дочка убъет мать, совсем как в греческих мифах. А по моему зря, Если бы я была Береникой, я бы маму ни за что не убила. Зачем???

 

Египет Родина Попугаев? Отлично. Я с вами не спорю но начинаю опасаться за жизнь пернатых. Мне говорят что Архелай и Береника будут править тысячу лет? Значит их у нас видимо-невидимо. Хотя честно говоря я их никогда не видела. Не пойму, причем здесь пираты?

 

Похоже что за пределами Египта что-то произошло. Может быть, это папа Авлет! Помоги ему Исида. И мне заодно. Как на прощаение береника с Архелаем не устроили фейерверка. Да такого, после которого от Египта останутся одни пирамиды. Соблазн велик. Наверное у Береники есть желание оставить по себе в истории память. Ведь она моя сестра. Перебить людей можно сравнительно быстро. Разрушить храмы труднее. Но разрушить пирамиды почти так же трудно, как построить. ПОтому я уверена что пирамиды останутся. А я? Помоги мне, Исида.

 

 

Римская армия взяла Пелусий! Вот это новость! Оказывается идет война! Наблюдая за жизнью дворца, этого не скажешь. Балы идут бесконечной чередой, один пышнее другого. Береника меняет наряды три раза в день и никогда два раза не появляется в одном и том же. Она говорит, что к старым нарядам и к старым любовникам никогда не надо возвращаться. Какие мы разные! Кому же еще можно доверять больше, чем тем, возможности которых ты проверила лично?

 

Итак рим против Египта. И это благоразумные римляне? Что это значит? Что они хотят? Свергнуть Беренику? Оставить опять папу Авлета? Или просто сделать нас провинцией? Поживем-увидим. Если только доживем.

 

 

Пришло письмо от папы Авлета. Он пишет, что идет вместе с Римской армией, его старыми и ерными друзьями, сообщает, что пелуся сдался без боя и что советует Александрии сделать то же самое. Пишет о своей любви к Беренике и к Архелаю. Папа ждет знакомства с зятем. Как же! Так Береника ему и поверила! Как только она прочла, они сели составлять письмо. Это было за обедом. Они потешались, выбираля выражения покрепче. Письмо написано от имени Архелая. Архелай отказывается сдаваться и предлагает папе Авлету сойтись в личном поединке. Он совсем сошел с ума, Мне его жаль. Береника готова к смерти. Это ясно. А Архелай то за что? Такой молодой, симпатичный, мог бы еще жить и жить. Ведь там его друзья - Антоний, Габиний. Они же посадили его на трон. А он дает папе Авлету в руки такой шанс! Когда мы остались с ним вдвоем, я сказала ему6 что он сходит с ума. Архелай засмеялся и сказал:

• Я люблю беренику.
• - это одно и то же - ответила я - ты можешь меня не слушать, я маленькая девочка. Но я любою тебя и я дам тебе хороший совет. Хочешь жить? Убей Беренику.

 

Архелай посмотрел на меня дико и притих. Потом шумно расхохотался и потрепал меня за волосы. В этом момент я поняла, что он погиб. Мужчина, который в минуту опасности делает то, что ему советует женщина, обречен. Ведь у него были отличные шансы. Я бы на его месте давно бы сама позвала римскую армию. Что получили Габиний с Антонием от того, что Архелай стал царем. Ничего. ЧТо получил Рим? Ничего. Вот и горит теперь синим пламенем. А почему? Потому что благами надо делиться. Произошло то, что должно было произойти. Армия изменила. Тщетно Архелай призывал граждан рыть укрепления. Теперь он может сражаться с римлянами в одиночку. Где его лучшие другзя. Где Гиппий Иосиф?

 

И все-таки я думаю, что в последний момент Архелай вывернется. Останется жить. И получит что нибудь маленькое. Какую нибудь Киренаику. Все таки он убдет экс-богом.

 

А Береника веселится. Никто не танцует лучше ее. И нет дамы наряднее ее. Она самая красивая во дворце. Сегодня это общепризнано. Попробовали бы усомниться!

 

На всех углах говорят о верности народа правящей божественной чете. Народ кивает, но рыть укрепления не идет. Интересно в ком сейчас обитает Гор. В папе или в Архелае? И как он будет переселяться в новую обитель? каковой является новое тело?

 

 

Сегодня папа Авлет вернулся. Но не думайте, что он пришел в Александрию гордо и открыто, как подобает царю. Нового Диониса привезла в обозе римская армия.

 

 

 

 

^[1] Имя “Боны Добры” никто не знает до сих пор. (примечание автора)